64.
СССР в 1945—53 гг.
Политические процессы. Победа в кровопролитной войне открыла новую страницу в истории страны. Она породила в народе надежды на лучшую жизнь, ослабление пресса тоталитарного государства на личность, ликвидацию его наиболее одиозных издержек. Открывалась потенциальная возможность перемен в политическом режиме, экономике, культуре. «Демократическому импульсу» войны, однако, противостояла вся мощь созданной Сталиным Системы. Ее позиции не только не были ослаблены в годы войны, но, казалось, еще более окрепли в послевоенный период. Даже сама победа в войне отождествлялась в массовом сознании с победой тоталитарного режима. Борьба демократической и тоталитарной тенденций становилась в этих условиях лейтмотивом общественного развития.Война сумела изменить общественно-политическую атмосферу, сложившуюся в СССР в 30-е гг. Сама экстремальная обстановка на фронте и в тылу заставляла людей мыслить творчески, действовать самостоятельно, принимать на себя ответственность в решающий момент. Кроме того, война проломила тот «железный занавес», которым страна была отгорожена от остального, «враждебного» ей мира. Участники европейского похода Красной Армии (а их было почти 10 млн человек), многочисленные репатрианты (до 5,5 млн) воочию увидели и тот буржуазный мир, о котором они знали исключительно из пропагандистских материалов, «разоблачавших» его пороки. Различия в отношении к личности, в уровне жизни в этих странах и в СССР были настолько велики, что не могли не посеять сомнений у оказавшихся в Европе советских людей в правильности оценок, звучавших в устах пропагандистов, в целесообразности пути, по которому шла страна все эти годы.Победа советского народа в войне породила надежды у крестьян на роспуск колхозов, у интеллигенции — на ослабление политического диктата, у населения союзных республик (особенно в Прибалтике, Западной Украине и Белоруссии) — на изменение национальной политики. Даже среди обновившейся в годы войны партийно-государственной номенклатуры зрело понимание неизбежности и необходимости перемен. В 1946—1947 гг., в ходе закрытого обсуждения проектов новой Конституции СССР, Программы и Устава ВКП(б), были высказаны весьма характерные предложения, направленные на относительную демократизацию режима: о ликвидации специальных судов военного времени, освобождении партии от функции хозяйственного управления, ограничение срока пребывания на руководящей советской и партийной работе, об альтернативных выборах и т. д.«Демократический импульс» войны проявился и в возникновении целого ряда антисталинских молодежных групп в Москве, Воронеже, Свердловске, Челябинске. Недовольство выражали и те офицеры и генералы, которые, почувствовав относительную независимость в принятии решений в годы войны, оказались после ее окончания все теми же «винтиками» в сталинской системе.Власть была обеспокоена подобными настроениями. Однако абсолютное большинство населения страны воспринимало победу в войне как победу Сталина и возглавляемой им системы. Поэтому в стремлении подавить возникшее социальное напряжение режим пошел по двум направлениям: с одной стороны, по пути декоративной, видимой демократизации, а с другой — усиления борьбы с «вольнодумством» и укрепления тоталитарного режима.Сразу после завершения Второй мировой войны, в сентябре 1945 г., было отменено чрезвычайное положение и упразднен Государственный Комитет Обороны. В марте 1946 г. Совет Народных Комиссаров СССР был преобразован в Совет Министров. Одновременно по нарастающей шло увеличение количества министерств и ведомств, росла численность их аппарата. В это же время прошли выборы в местные советы, Верховные Советы республик и Верховный Совет СССР, в результате чего обновился депутатский корпус, не менявшийся в годы войны. К началу 50-х гг. усилилась коллегиальность в деятельности Советов в результате более частого созыва их сессий, увеличения числа постоянных комиссий.В соответствии с Конституцией были впервые проведены прямые и тайные выборы народных судей и заседателей. Однако вся полнота власти по-прежнему оставалась в руках партийного руководства. После тринадцатилетнего перерыва в октябре 1952 г. состоялся XIX съезд ВКП(б), принявший решение о переименовании партии в Коммунистическую партию Советского Союза (КПСС). В 1949 г. прошли съезды профсоюзов и комсомола (также не созывавшиеся 17 и 13 лет соответственно). Им предшествовали отчетно-выборные партийные, профсоюзные и комсомольские собрания, на которых обновилось руководство этих организаций. Однако, несмотря на внешне позитивные, демократические изменения, в эти самые годы в стране ужесточался политический режим, нарастала новая волна репрессий.Система ГУЛАГа достигла своего апогея именно в послевоенные годы, так как к сидевшим там с середины 30-х гг. «врагам народа» добавились миллионы новых. Один из первых ударов пришелся по военнопленным, большинство из которых (около 2 млн) после освобождения из фашистской неволи были направлены в сибирские и ухтинские лагеря. Туда же были сосланы «чуждые элементы» из прибалтийских республик, Западной Украины и Белоруссии. По разным данным, в эти годы «население» ГУЛАГа составляло от 4,5 до 12 млн человек.В 1948 г. были созданы лагеря «специального режима» для осужденных за «антисоветскую деятельность» и «контрреволюционные акты», в которых использовались особо изощренные методы воздействия на заключенных. Не желая мириться со своим положением, политические заключенные в ряде лагерей поднимали восстания, проходившие порой под политическими лозунгами. Самыми известными из них стали выступления в Печоре (1948 г.), Салехарде (1950 г.), Кингире (1952 г.), Экибастузе (1952 г.), Воркуте (1953 г.) и Норильске 1953 г.).Наряду с политзаключенными в лагерях после войны оказалось и немало тех тружеников, которые не выполняли существовавшие нормы выработки. Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 2 июня 1948 г. местным властям было предоставлено право выселять в отдаленные районы лиц, злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве.Опасаясь возросшей в ходе войны популярности военных, Сталин санкционировал арест маршала авиации А.А. Новикова, генералов П.Н. Понеделина, Н.К. Кириллова, ряда сослуживцев маршала Г.К. Жукова. Самому полководцу были предъявлены обвинения в сколачивании группы недовольных генералов и офицеров, неблагодарности и неуважении к Сталину.Репрессии затронули и часть партийных функционеров, особенно тех, кто стремился к самостоятельности и большей независимости от центральной власти. В начале 1948 г. были арестованы почти все лидеры ленинградской парторганизации. Общее число арестованных по «ленинградскому делу» составило около 2000 человек. Спустя некоторое время были отданы под суд и расстреляны 200 из них, в том числе Председатель Совмина России М. Родионов, член Политбюро и Председатель Госплана СССР Н. Вознесенский, секретарь ЦК ВКП (б) А. Кузнецов. «Ленинградское дело» должно было стать суровым предостережением тем, кто хоть в чем-то мыслил иначе, чем «вождь народов».Последним из готовившихся процессов стало «дело врачей» (1953 г.), обвиненных в неправильном лечении высшего руководства, повлекшем смерть ряда видных деятелей. Всего жертвами репрессий в 1948—1953 гг. стали почти 6,5 млн человек. Маховик репрессий был остановлен лишь после смерти Сталина.Наряду с другими изменениями война привела к увеличению неподконтрольных «верхам» идейных и политических движений, в том числе и национальных. Особый размах они приобрели на территориях, вошедших в состав СССР в 1939—1940 гг., где борьба против коллективизации и советизации продолжалась до начала 50-х гг. За участие в них только в Западной Украине к 1950 г. было депортировано, сослано или арестовано около 300 тыс. человек. В Прибалтике депортации было подвергнуто 400 тыс. литовцев, 150 тыс. латышей, 50 тыс. эстонцев. Параллельно здесь шел насильственный процесс сплошной коллективизации, прерванный войной.Вслед за переселенными в годы войны немцами Поволжья, крымскими татарами, чеченцами, ингушами, калмыками, карачаевцами, балкарами (общее их число составляло около 1,5 млн человек) в послевоенные годы были подвергнуты насильственной депортации и представители других народов (в частности, молдаване).Началась ревизия истории национальных отношений в России и СССР, в ходе которой любые национальные движения рассматривались как реакционные и вредные. Усилилось и давление на национальные отряды интеллигенции, традиции и культуру «малых народов». Так, с 1951 г. началась критика национального эпоса мусульманских народов как «клерикального и антинародного».Особого размаха национальная нетерпимость достигла в отношении представителей еврейской нации. Еще в годы войны был создан Еврейский антифашистский комитет (во главе его стоял выдающийся актер С. Михоэлс). После войны он превратился в центр национального объединения. Представители комитета в беседах с официальными лицами предлагали создать еврейскую автономию в Крыму или Поволжье. Это было представлено властями как свидетельство «проамериканского сионистского заговора». Михоэлс в 1948 г. был убит агентами МГБ. С ноября 1948 г. начались аресты членов Антифашистского комитета и других еврейских интеллигентов, «людей без роду, без племени», обвиненных в «космополитизме». В мае—июле 1952 г. состоялся закрытый судебный процесс, приговоривший лидеров комитета к расстрелу.Одновременно власти начали выделять русский народ в качестве «наиболее выдающейся нации из всех наций, входящих в состав Советского Союза». Это было по существу отказом от прежних положений, когда русский народ был представлен первым среди равных. Откровенный национализм проявлялся не только в назначении руководителями многих союзных и автономных республик русских, а не национальных кадров, но и в усиленном «научном» обосновании исключительной роли и значения всего русского (в то время как политические и культурные достижения других народов замалчивались). Все это свидетельствовало по существу о возврате Сталина к идеи «автономизации», на началах которой он предлагал создать союзное государство еще в 1922 г. Вместе с тем это не могло не вызвать в перспективе всплеска национализма в самих национальных районах СССР.Восстановление экономики. Война обернулась для СССР огромными людскими и материальными потерями. Она унесла почти 27 млн человеческих жизней. Было разрушено 1710 городов и поселков городского типа, уничтожено 70 тыс. сел и деревень, взорвано и выведено из строя 31850 заводов и фабрик, 1135 шахт,65 тыс. км железнодорожных путей. Посевные площади сократились на 36,8 млн га. Страна потеряла примерно одну треть своего национального богатства.К восстановлению хозяйства страна приступила еще в годы войны, когда в 1943 г. было принято специальное партийно-правительственное постановление «О неотложных мерах по восстановлению хозяйства в районах, освобожденных от немецкой оккупации». Колоссальными усилиями советских людей к концу войны в этих районах удалось восстановить промышленное производство на треть от уровня 1940 г. Освобожденные районы в 1944 г. дали свыше половины общегосударственных заготовок зерна, четверть скота и птицы, около трети молочных продуктов.Однако, как центральная, задача восстановления встала перед страной лишь после окончания войны. В августе 1945 г. правительство дало поручение Госплану (Н. Вознесенский) подготовить проект четвертого пятилетнего плана. При его обсуждении были высказаны предложения о некотором смягчении волюнтаристского нажима в управлении экономикой, реорганизации колхозов. «Демократическая альтернатива» проявилась и в ходе закрытого обсуждения подготовленного в 1946 г. проекта новой Конституции СССР. В нем, в частности, наряду с признанием авторитета государственной собственности, допускалось существование мелких частных хозяйств крестьян и кустарей, основанных на личном труде и исключающих эксплуатацию чужого труда. В ходе обсуждения этого проекта номенклатурными работниками в центре и на местах звучали идеи необходимости децентрализации экономической жизни, предоставления больших прав регионам и наркоматам. «Снизу» все чаще раздавались призывы к ликвидации колхозов в силу их неэффективности. В оправдание этих позиций приводились, как правило, два аргумента:Однако в этих дискуссиях победила точка зрения Сталина, заявившего в начале 1946 г. о продолжении взятого перед войной курса на завершение строительства социализма и построение коммунизма. Это означало и возврат довоенной модели сверхцентрализации в планировании и управлении экономикой, а одновременно и к тем противоречиям и диспропорциям между отраслями экономики, которые сложились в 30-е гг.Восстановление промышленности проходило в очень тяжелых условиях. В первые послевоенные годы труд советских людей мало чем отличался от военной чрезвычайщины. Постоянная нехватка продуктов (карточная система была отменена лишь в 1947 г.), тяжелейшие условия труда и быта, высокий уровень заболеваемости и смертности объясняли населению тем, что долгожданный мир только наступил и жизнь вот-вот наладится. Однако этого не происходило. После денежной реформы 1947 г. при средней зарплате около 500 рублей в месяц стоимость килограмма хлеба составляла 3—4 руб., килограмма мяса — 28—32 руб., сливочного масла — свыше 60 руб., десятка яиц — около 11 руб. Чтобы купить шерстяной костюм, нужно было отдать три средних месячных зарплаты. Как и до войны, от 1 до 1,5 месячных зарплат в год уходило на покупку облигаций принудительных госзаймов. Многие рабочие семьи по-прежнему жили в землянках и бараках, а трудились порой под открытым небом или в неотапливаемых помещениях, на старом или изношенном оборудовании.Тем не менее, некоторые ограничения военного времени были сняты: вновь введены 8-часовой рабочий день и ежегодные отпуска, отменены принудительные сверхурочные работы. Восстановление проходило в условиях резкого усиления миграционных процессов, вызванных демобилизацией армии (ее численность сократилась с 11,4 млн человек в 1945 г. до 2,9 млн в 1948 г.), репатриацией советских граждан из Европы, возвращением беженцев и эвакуированных из восточных районов страны. Другой сложностью в развитии промышленности стала ее конверсия, завершившаяся в основном к 1947 г. Немалые средства уходили и на поддержку союзных восточноевропейских стран.Огромные потери в войне обернулись нехваткой рабочей силы, что, в свою очередь, вело к росту текучести кадров, искавших более выгодные условия труда. Компенсировать эти издержки, как и прежде, предстояло увеличением перекачки средств из деревни в город и развитием трудовой активности рабочих. Одним из самых знаменитых починов тех лет стало движение «скоростников», инициатором которого был ленинградский токарь Г.С. Борткевич, выполнивший на токарном станке в феврале 1948 г. за одну смену 13-дневную норму выработки. Движение стало массовым. На некоторых предприятиях были предприняты попытки внедрения хозрасчета. Но для закрепления этих новаций не были приняты меры материального стимулирования, наоборот, при повышении производительности труда понижались расценки. Административно-командной системе было выгодно достижение высоких производственных результатов без дополнительных вложений.Впервые за долгие годы после войны наметилась тенденция к более широкому использованию научно-технических разработок на производстве, однако она проявилась в основном лишь на предприятиях военно-промышленного комплекса (ВПК), где в условиях начавшейся «холодной войны» шел процесс разработки ядерного и термоядерного оружия, новых ракетных систем, новых образцов танковой и авиационной техники.Наряду с приоритетным развитием ВПК преимущество отдавалось также машиностроению, металлургии, топливной, энергетической промышленности, на развитие которых уходило 88% капиталовложений в промышленность. Легкая же и пищевая промышленности, как и прежде, финансировались по остаточному принципу (12%) и, естественно, не удовлетворяли даже минимальных потребностей населения.Всего за годы 4-й пятилетки (1946—1950 гг.) было восстановлено и вновь построено 6200 крупных предприятий. В 1950 г., по официальным данным, промышленное производство превысило довоенные показатели на 73% (а в новых союзных республиках — Литве, Латвии, Эстонии и Молдавии — в 2—3 раза). Правда сюда были включены также репарации и продукция совместных советско-восточногерманских предприятий.Главным творцом этих несомненных успехов стал советский народ. Его невероятными усилиями и жертвами, а также высокими мобилизационными возможностями директивной модели экономики были достигнуты, казалось, невозможные экономические результаты. Вместе с тем свою роль сыграла также традиционная политика перераспределения средств из легкой и пищевой промышленности, сельского хозяйства и социальной сферы в пользу тяжелой промышленности. Значительную помощь оказали и полученные с Германии репарации (4,3 млрд долларов), обеспечившие до половины объема установленного в эти годы промышленного оборудования. Кроме того, бесплатным, но весьма эффективным был труд почти 9 млн советских заключенных и около 2 млн немецких и японских военнопленных, также внесших свой вклад в послевоенное восстановление. В целом, довоенный уровень развития промышленности был достигнут к 1947 г.Еще более ослабленным из войны вышло сельское хозяйство страны, валовая продукция которого в 1945 г. не превышала 60% от довоенного уровня. Еще более ухудшилось положение в нем в связи с засухой 1946 г., вызвавшей сильный голод. Тем не менее, неэквивалентный товарообмен между городом и деревней продолжался и после этого. Через госзакупки колхозы компенсировали лишь пятую часть расходов на производстве молока, десятую часть — зерна, двадцатую — мяса.Крестьяне, работая в колхозе, практически ничего не получали. Спасало лишь подсобное хозяйство. Однако и по нему государством был нанесен значительный удар. За период 1946—1949 гг. в пользу колхозов были прирезаны 10,6 млн га земли из крестьянских приусадебных участков. Были значительно повышены налоги с доходов от продаж на рынке. Сама рыночная торговля разрешалась лишь тем крестьянам, колхозы которых выполнили государственные поставки. Каждое крестьянское хозяйство было обязано сдавать государству в качестве налога за земельный участок мясо, молоко, яйца, шерсть. В 1948 г. колхозникам было «рекомендовано» продать государству мелкий скот (держать который было разрешено колхозным уставом), что вызвало массовый забой по стране свиней, овец, коз (до 2-х млн голов).Сохранялись нормы довоенного времени, ограничивавшие свободу передвижения колхозников: они были фактически лишены возможности иметь паспорта, на них не распространялась плата по временной нетрудоспособности, они были лишены пенсионного обеспечения. Денежная реформа 1947 г. также больнее всего ударила по крестьянству, хранившему свои сбережения дома.К концу 4-й пятилетки бедственное экономическое положение колхозов потребовало очередного их реформирования. Однако власти видели его суть не в материальном стимулировании производителя, а в очередной структурной перестройке. Вместо звена (небольшой сельскохозяйственной структурной единицы, состоявшей, как правило, из членов одной семьи, а потому и более эффективной) было рекомендовано развивать бригадную форму работы. Это вызвало новую волну недовольства крестьян и дезорганизацию сельхозработ.В марте 1951 г. появились проекты создания «агрогородов», которые в итоге могли привести к уничтожению крестьянства как такового. С помощью принятых волевых мер и ценой огромных усилий крестьянства в 1950 г. удалось добиться выведения сельского хозяйства страны на довоенный уровень производства. Однако лишение крестьян еще сохранявшихся стимулов к труду вплотную подвело сельское хозяйство страны к небывалому кризису и заставило правительство принять чрезвычайные меры для снабжения продовольствием городов и армии.Курс на дальнейшее «закручивание гаек» в экономике получил теоретическое обоснование в опубликованной в 1952 г. сталинской работе «Экономические проблемы социализма в СССР». В ней он отстаивал идеи преимущественного развития тяжелой промышленности, ускорения полного огосударствления собственности и форм организации труда в сельском хозяйстве, выступал против любых попыток реанимации рыночных отношений. Говорилось в ней и о том, что при социализме растущие потребности населения всегда будут обгонять возможности производства. Это положение «объясняло» населению господство дефицитной экономики и оправдывало ее существование. Таким образом, возврат СССР к довоенной модели экономического развития вызвал значительное ухудшение хозяйственных показателей в послевоенный период, что явилось закономерным итогом реализации взятого в конце 1920-х гг. курса.Идеологи, культура и наука. Война пробудила в интеллигенции надежды на ослабление партийно-идеологического пресса. Деятели культуры рассчитывали, что наметившаяся в годы войны тенденции к относительному смягчению контроля за интеллектуальной жизнью общества получит развитие. Союзнические отношения с западными демократиями, как и заграничный поход Красной Армии, не только прорвали «железный занавес», но и создали возможности для развития и укрепления культурных контактов с ними.Однако этим надеждам не суждено было сбыться. С лета 1946 г. власти развернули широкое наступление против «западного влияния» на развитие отечественной культуры. По существу речь шла о наступлении на свободомыслие и любое проявление творческой самостоятельности интеллигенции, о возвращении безраздельного партийно-политического контроля над ней. В августе 1946 г. был создан новый журнал «Партийная жизнь», призванный взять под контроль развитие культуры, которая, по мнению партийных чиновников, «страдала идеологической вялостью, появлением новых идей и иностранных влияний, подрывающих дух коммунизма».Поход против «западничества» возглавил член Политбюро и секретарь ЦК ВКП(б), отвечавший за идеологию, А.А. Жданов. «Железный занавес» был окончательно восстановлен в ходе развернувшейся в конце 1948 г. кампании по борьбе с «космополитизмом». Страна вновь оказалась не только в идеологической, но и в культурной изоляции от остального мира.Один из первых ударов был нанесен по отечественной литературе. В постановлении ЦК ВКП(б) от 14 августа 1946 г. «О журналах «Звезда» и «Ленинград»«эти издания обвинялись в пропаганде идей, «чуждых духу партии», предоставлении литературной трибуны для «безыдейных, идеологически вредных произведений». Особой критике подверглись М.М. Зощенко, А.А. Ахматова, названные в постановлении «пошляками и подонками литературы». В постановлении отмечалось, что Зощенко проповедует «гнилую безыдейность, пошлость и аполитичность» с целью дезориентации советской молодежи, «изображает советские порядки и советских людей в уродливо карикатурной форме», а Ахматова является типичной представительницей «чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии», пропитанной «духом пессимизма и упадочничества старой салонной поэзии». Журнал «Ленинград» был закрыт, а в журнале «Звезда» заменено руководство.Резкой критике были подвергнуты даже те писатели, творчество которых вполне отвечало требованиям партии. Так, руководитель Союза писателей А.А. Фадеев был раскритикован за первоначальный вариант романа «Молодая гвардия», в котором было недостаточно показано партийное руководство молодыми подпольщиками; поэт-песенник М.А. Исаковский — за пессимизм стихов «Враги сожгли родную хату». Критике подверглись драматург А.П. Штейн, писатели Ю.П. Герман и Э.Г. Казакевич, М.Л. Слонимский.Литературная критика перерастала и в прямые репрессии. В ходе борьбы с «космополитами» были расстреляны П.Д. Маркиш и Л.М. Квитко, велось следствие по «делу» И.Г. Эренбурга, В.С. Гроссмана, С.Я. Маршака.В дальнейшем были приняты и другие постановления по проблемам литературы: «О журнале «Крокодил»«(1948 г.), «О мерах по улучшению журнала «Огонек»«(1948 г.), «О журнале «Знамя»«(1949 г.), «О недостатках журнала «Крокодил» и мерах его улучшения» (1951 г.) и др.Итогом «борьбы за чистоту литературы» стало закрытие ряда журналов, запрещение литературных произведений, «проработка», а порой и репрессирование их авторов, а главное — застой в отечественной литературе.Вслед за литературой было «усилено партийное руководство» театром и кино. В постановлении ЦК ВКП(б) от 26 августа 1946 г. «О репертуаре драматических театров и мерах по его улучшению» осуждалось преобладание в театрах страны классического репертуара в ущерб пьесам, посвященным «пафосу борьбы за коммунизм». А немногие встречающиеся в репертуарах пьесы на современную тематику критиковались как слабые и безыдейные, в которых советские люди предстают «примитивными и малокультурными, с обывательскими вкусами и нравами», а события изображены «надуманно и лживо».Критиковался Комитет по делам искусств за наличие в репертуаре пьес, «идеализирующих жизнь царей, ханов, вельмож», за «внедрение в репертуар театров пьес буржуазных западных драматургов, открыто проповедующих буржуазные взгляды и мораль».4 сентября 1946 г. появилось новое постановление ЦК, на этот раз посвященное критике «безыдейности» ряда кинофильмов. В их числе были названы фильмы: «Большая жизнь» (2-я серия) Л. Лукова, рассказывающий о трудностях восстановления Донбасса после войны (был раскритикован за «фальшивое изображение партийных работников» и отсутствие показа «современного Донбасса с его передовой техникой и культурой, созданной в годы сталинских пятилеток»); «Адмирал Нахимов» В.И. Пудовкина; «Иван Грозный» (2-я серия) С.М. Эйзенштейна (по мнению Сталина, в этом фильме был создан ложный образ царя — нерешительного и бесхарактерного, «типа Гамлета», неправильно, в негативном виде показана опричнина). Критике были подвергнуты также выдающиеся кинорежиссеры Г. Козинцев, Л. Трауберг и др.Развивая идеи этих постановлений, специально созданный властями еженедельник «Культура и жизнь» в конце 1946 г. начал массовую компанию против «декадентских тенденций» в театре и потребовал исключения из репертуара театров всех пьес зарубежных авторов.В конце 1947 г. жесткий идеологический пресс обрушился и на советских музыкантов. Поводом послужило исполнение трех произведений, созданных по заказу властей к 30-летию Октябрьской революции: Шестой симфонии С.С. Прокофьева, «Поэмы» Ф.И. Хачатуряна и оперы «Великая дружба» В.И. Мурадели. В феврале 1948 г. ЦК ВКП(б) издал постановление «О декадентских тенденциях в советской музыке», где критике подвергся Мурадели за «пренебрежение лучшими традициями и опытом классической оперы вообще, русской классической оперы в особенности». Критиковались также и другие композиторы, «придерживающиеся формалистического, антинародного направления», — С.С. Прокофьев, Д.Д. Шостакович, А.И. Хачатурян, Н.Я. Мясковский.После выхода этого постановления началась чистка и в Союзе композиторов. Произведения опальных композиторов перестали исполняться, консерватории и театры отказались от их услуг. Вместо их произведений звучали хоровые и сольные восхваления Сталина и счастливой жизни советских людей, строящих под руководством партии райскую жизнь на земле. Все это не только обедняло отечественную культуру, но и изолировало ее от лучших мировых достижений. И все же, несмотря на диктат и идеологические шоры, культурная жизнь имела и положительные черты, в первую очередь — в освоении огромного классического наследия.В годы войны знания ученых были востребованы властью, многих из них возвратили из заключения. Постепенно, хотя и в известных рамках, шло возрождение свободомыслия в науке, без которого она была обречена на загнивание. Творческая атмосфера не была утрачена и после победы, когда развернулись оживленные дискуссии среди историков, философов, биологов, физиков, кибернетиков, экономистов. Однако эти дискуссии были использованы партийным руководством для «усиления партийной направленности науки», а отдельными ее представителями — для сведения счетов с научными оппонентами.Наиболее типичной из таких «дискуссий» стала дискуссия по проблемам биологии. Ее инициировал президент Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук им. В.И. Ленина Т.Д. Лысенко. Сделав головокружительную карьеру в 30-е гг. на критике «кулаков от науки», добившись ареста в 1940 г. академика Н.И. Вавилова (умер в саратовской тюрьме в 1943 г.), Лысенко в 1947—1948 гг. возобновил атаку на генетиков и биологов-менделистов. Началась компания в печати, направленная на шельмование «антидиалектической» генетики ее представителей, ставивших опыты на мухах-дрозофилах. Критика «мухолюбов-человеконенавистников» завершилась тем, что на августовской (1948 г.) сессии ВАСХНИЛ академики А. Жебрак, П. Жуковский, Л. Орбели, А. Сперанский, И. Шмальгаузен и их ученики (несколько сот человек) были изгнаны из академии, лишились возможности заниматься исследовательской работой. Вместе с ними оказалась на долгие годы в «изгнании» и сама генетика, в которой отечественные ученые в 30-е гг. занимали ведущие позиции.В 1950 г. Сталин принял личное участие в научной дискуссии по проблемам языкознания. Лингвистика была лишь поводом для постановки вопроса о взаимоотношениях базиса и надстройки. Сталин в ходе дискуссии «научно доказал» абсолютную необходимость незыблемого и всесильного государства в СССР, отвергнув тем самым тезис Ф. Энгельса об отмирании государства по мере продвижения к коммунизму.Дискуссии в исторической науке были сведены, по сути, к укреплению безраздельного влияния концепции «Краткого курса истории КПСС» для оправдания существующего положения вещей. В ходе этих дискуссий, например, прогрессивными деятелями были объявлены Иван Грозный и его опричники, боровшиеся с боярской оппозицией почти сталинскими методами. Лидеры национальных движений (например, Шамиль) были объявлены платными агентами зарубежных спецслужб. Полностью оправданным и неизбежным представал якобинский террор. В гротескном виде были показаны многие исторические деятели царской России. Множество имен и событий, не вписывавшихся в сталинскую концепцию, были надолго забыты.Борьбой с влиянием западных философских концепций была пронизана критика книги Г.Ф. Александрова, руководителя отдела агитации и пропаганды ЦК ВКП (б), «История западноевропейской философии» (автора объявили в терпимости к идеалистической, буржуазной и декадентской философии, отсутствии должной полемичности) и другие философские дискуссии.Экономические дискуссии, начало которым было положено еще в годы войны работами академика Е.С. Варги (по проблемам развития мирового капитализма), завершились с выходом в свет работы Сталина «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952 г.), отвергавшей любые проявления рыночной экономики и обосновывавшей еще большее огосударствление экономической жизни в СССР.Таким образом, если в послевоенные годы вся сущность культуры и все ее задачи были сведены, по сути, к выполнению функции очередного «приводного ремня» в обработке общественного сознания, то роль науки сводилась, кроме этого, еще и к тому, чтобы обеспечить решение оборонных задач и добиться «партийной направленности» не только гуманитарных, но и естественных наук. Видеолекция «СССР в 1945—53 гг.»: