59.
Рассказ «Господин из Сан-Франциско»
Шла Первая мировая война, обнажившая безумие человечества, его неспособность решать проблемы без кровопролития. И.А. Бунин, по его собственному признанию, сильно разочаровался в западной цивилизации. Его нелицеприятным размышлениям о буржуазном обществе и о «цивилизованном» человеке недоставало внешнего импульса, чтобы обрести законченную художественную форму. Таким импульсом стало название книги Томаса Манна «Смерть в Венеции», о чём свидетельствуют записи И.А. Бунина: «…я почему-то вспомнил эту книгу и внезапную смерть какого-то американца, приехавшего на Капри, в гостиницу „Квисисана“, где мы жили в тот год, и тотчас решил написать „Смерть на Капри“, что и сделал в четыре дня — не спеша, спокойно, в лад осеннему спокойствию сереньких и уже довольно коротких и свежих дней и тишине в усадьбе… Заглавие „Смерть на Капри“ я, конечно, зачеркнул тотчас же, как только написал первую строку: „Господин из Сан-Франциско…“ И Сан-Франциско, и всё прочее (кроме того, что какой-то американец действительно умер после обеда в „Квисисане“) я выдумал… „Смерть в Венеции“ я прочёл в Москве лишь в конце осени».…Богатый американец, который до пятидесяти восьми лет «работал не покладая рук… не жил, а лишь существовал» в предвкушении роскошной жизни в будущем, отправляется с женой и дочерью в Старый Свет на два года, чтобы насладиться своим состоянием, но по прибытии в Италию, в самом начале путешествия, умирает. Эпизод смерти безымянного господина является кульминацией произведения. Как видим, сюжет рассказа незамысловат, лишён захватывающей интриги, его роль в выражении авторской позиции ослаблена. Писатель смещает акцент с содержания на художественную форму произведения.В начале рассказа автор показывает жизнь богатых туристов на корабле с символическим названием «Атлантида». Режим дня путешествующих выстроен так, чтобы обеспечить им комфортное усвоение пищи: прогулки по палубе, роскошная обстановка ресторана, нежная музыка, переодевания к обеду, ужину, изысканные вина — всё направлено на возбуждение аппетита и улучшение пищеварения. Бунин подчёркивает бездуховность буржуазного мира: это общество потребителей, которые не видят разницы между сытным обедом, культурными ценностями и продажной любовью — их «всеядность» и неразборчивость в потреблении жизненных благ автор подчёркивает, помещая план путешествия господина из Сан-Франциско в одно предложение. Фальшь высшего общества, его механистичность проявляются и в притворно-страстных отношениях влюблённой пары, оказавшейся нанятыми актёрами, и в сравнении площади с оперными подмостками, по которым театрально шествует миллионер, и в таких деталях, как блеск золотых коронок агонизирующего героя, и в замечании автора о том, как преобразились черты лица умершего господина, — в нём как будто проступила душа: «черты его стали утончаться, светлеть...». Поразительно, что никто из недавних спутников безымянного господина не проявил сострадания к умершему и его семье — напротив, все были раздосадованы тем, что «вечер был непоправимо испорчен… тарантеллу пришлось отменить, лишнее электричество потушили, большинство гостей ушло в город». Бесчувственны к произошедшему оказались и слуги, которые привыкли исправно обслуживать тело господина, но не воспринимали его как живого человека, и в этом не было большой вины слуг — ведь точно так же богатый путешественник относился и к ним самим («Он был довольно щедр в пути и потому вполне верил в заботливость всех тех, что кормили и поили его, с утра до вечера служили ему, предупреждая его малейшее желание, охраняли его чистоту и покой, таскали его вещи, звали для него носильщиков, доставляли его сундуки в гостиницы»).Вообще следует отметить, что антитеза является ведущим композиционным принципом на всех уровнях художественной системы произведения, в чём мы не раз убедимся.Автор противопоставляет жизнь высшего общества и жизнь его обслуживающего персонала, жизнь «цивилизованную», механистичную — и жизнь естественную (жизнь простых людей, близких к природе), жизнь человека и жизнь природы. Повествование строится на оппозициях «живое — неживое», «тело — душа», «искусственное — естественное».Автор создаёт образ корабля «Атлантида» как модель буржуазного общества, основанного на социальной несправедливости: пресыщенные бездельники живут за счёт изнуряющего труда простых людей. Корабль — это общество в разрезе: на верхних этажах жизнь протекает размеренно и праздно — в трюме у исполинских топок, изнемогая от жары и усталости, работают матросы, чьё существование похоже на ад. Семантическое поле ада уплотняется и расширяется за счёт множества деталей («адски выла сирена», облитые «едким, грязным потом», полуголые кочегары похожи на чертей, а пароходная топка напоминает «мрачные и знойные недра преисподней»). Используя приём антитезы, Бунин противопоставляет жизни изнеженных аристократов жизнь трудового народа. Простые люди близки к природе, им дано видеть Божий мир чистым взглядом, радоваться ему, как это делают абруццские горцы, возносящие молитвы Божьей Матери, в то время как богачи уже неспособны чему-либо удивляться, быть благодарными природе и Богу, ощущать себя частью огромного мира. Они заключили себя в футляр ложных ценностей — богатства, знатности, власти. Однако богатство не спасает от смерти, знатность не обеспечивает истинного благородства и счастья, а власть иллюзорна — пассажирам «Атлантиды» лишь кажется, что они надёжно защищены от бушующего океана, что их корабль непотопляем, что капитан, «похожий на языческого идола», сильнее стихии. На самом деле «Атлантида» — символ цивилизации, созданной «Новым Человеком со старым сердцем», — обречена (не случайно на уходящий корабль, как на свою добычу, смотрит Дьявол, а океан гудит, «как погребальная месса», и волны его похожи на «траурные от серебряной пены» горы). Чудовищно велик корабль, но он — всего лишь песчинка на фоне безбрежного океана, смыкающегося с небом. В то время как личное пространство главного героя сужается до содового ящика, в котором лежит тело несчастного миллионера, художественное пространство рассказа становится бесконечным. Расширение художественного пространства, включение в художественную систему произведения образов-архетипов (Божьей Матери, Дьявола, Неба, Океана, Ада) и образов-символов (Атлантида — напоминание о погибшей цивилизации, император Тиберий — воплощение зла) поднимает описание частного случая из жизни безымянного (приём типизации) человека до философского обобщения, вовлекает читателя в размышления над проблемами добра и зла, жизни и смерти, вечного и преходящего, истинного и ложного.У рассказа кольцевая композиция: произведение начинается и заканчивается описанием бороздящего просторы океана корабля. Ещё одна существенная композиционная особенность состоит в упорядоченном чередовании эпизодов с разной эмоциональной окраской, что придаёт повествованию ритмичность:Включение в рассказ внесюжетных эпизодов (молитва абруццских горцев, рыбак Лоренцо, ретроспективное повествование о Тиберии) расширяет рамки повествования, переводит его из плана событийного в бытийный, философский.Вся художественная система рассказа направлена на выражение главной мысли — о ничтожности человека перед небытием, о бессмысленности его попыток обмануть смерть, защититься от неё комфортом, богатством, мнимым могуществом над природой. Человеческая цивилизация, по мнению И.А. Бунина, избрала ложный путь, который рано или поздно приведёт её к гибели. Этот пессимистический прогноз автор не распространяет на простых людей, живущих в гармонии с природой и в согласии со своим сердцем, умеющих наслаждаться красотой земли, её красками, звуками, запахами, быть благодарными Богу за свою жизнь «в этом злом и прекрасном мире». Видеолекция «И.А. Бунин. Рассказ ''Господин из Сан-Франциско''»: