65.
Поэма «Двенадцать»
А. Блок задолго до революции предсказал «Неслыханные перемены,/ Невиданные мятежи».В одной из дневниковых записей Блока есть такие слова:«19196 январяВсякая культура — научная ли, художественная ли — демонична. И именно, чем научнее, чем художественнее, тем демоничнее.<…> у кого-то … были досуг, деньги и независимость, рождались гордые и независимые … дети, дети воспитывались, их научили (учила кровь, помогала учить изолированность от добывания хлеба в поте лица) тому, как создавать бесценное из ничего, «превращать в бриллиант крапиву», потом — писать книги и... жить этими книгами в ту пору, когда не научившиеся их писать умирают с голоду…», — так Блок оправдывал революцию и последовавший за ней красный террор.Поэма «Двенадцать» была создана за несколько дней в январе 1918 г. По свидетельству автора, «…поэма написана в ту исключительную и всегда короткую пору, когда проносящийся революционный циклон производит бурю во всех морях — природы, жизни и искусства». «… Во время и после окончания «Двенадцати» я несколько дней ощущал физически, слухом, большой шум вокруг — шум слитный (вероятно шум от крушения старого мира)»...Поэма состоит из 12 главок, каждая из которых может выступать самостоятельным стихотворением. Первая (экспозиционная) и последняя главы образуют композиционное кольцо; они содержат сходные мотивы: городской пейзаж, ночь, зима, вьюга. Город обретает черты целого мира, вселенной.Антитеза является главным композиционным принципом начала и финала поэмы: в экспозиции даётся оппозиция «чёрный вечер — белый снег», а в финале — «позади — впереди», «пёс — Христос». Поэма движется от одного «полюса» к другому: от прошлого (пёс) — через настоящее (красногвардейцы) — к будущему (Исус Христос). Между 1-й и 12-й главкой остальные 10 глав также попарно образуют композиционные кольца, участвуют в композиционной «перекличке»:
  1. Смысловые и образные соответствия («идут двенадцать человек» — «идут… Все двенадцать»; «Винтовок чёрные ремни» — «Их винтовочки стальные…»; «…без креста» — «без имени святого»; «На спину надо бубновый туз» — «Ко всему готовы, ничего не жаль…»).
  2. Ритмико-мелодическая перекличка (главы 2 и 11 связаны темпом марша; 3 и 10 главы — песенные).
Чтобы полнее передать «музыку революции», автор использует дольник, четырёхстопный хорей и другие стихотворные размеры, включает в свою поэму многоголосие (полифонизм), повторы, синтаксический параллелизм, соединяет различные жанры: лозунг, плакат, «жестокий» городской романс, частушку, воровскую и солдатскую песню.Ещё одним важным композиционным принципом является симметрия — она проявляется на всех уровнях поэмы:
  1. В чередовании «эпических», драматических» и «лирических» глав (1,2 главы — эпические, 3,4,5 — лирические, 6,7 — драматические, 8,9,10 — лирические, 11,12 — эпические).
  2. В переходе от пространства символического — к реальному и от реального — к символическому (вселенная — город, город — вселенная; внешнее (отряд) пространство — внутреннее (Петька), внутреннее (Петька) — внешнее (отряд)).
  3. В движении ветра (в первых трёх главах, до убийства Катьки, ветер — это стихия, враждебная старому миру, ветер дует в спину красногвардейцам, помогая им двигаться вперёд; в эпизоде убийства Катьки (невинной жертвы революции) снежный «прах» взвивается столбом, т.е. ветер меняет направление; наконец в 10, 11, 12 главах ветер дует навстречу красногвардейцам, сбивая их с пути, словно стихия революции обращается против тех, кто её защищает).
Центральный образ поэмы — образ революции. Ветер — это символ революционной стихии, сметающей всё на своём пути. Двенадцать красногвардейцев ассоциируются с двенадцатью апостолами новой веры. Они патрулируют город, творят самосуд. Их внешность свидетельствует о недавнем уголовном прошлом: «В зубах — цыгарка, примят картуз, / На спину б надо бубновый туз!» Бубновый туз — нашивка на одежде каторжника, особо опасного преступника. Как видим, автор не идеализировал тех, кто делал революцию. Тем самым он дал повод для нападок со стороны её защитников. Однако и противники революции выступили с осуждением поэмы, увидев в произведении оправдание кровавых жертв революции. Действительно, автор называет «чёрную злобу» в сердцах восставшего народа «святой злобой»: Блок признавал право угнетённого народа мстить «господам».В основе сюжета поэмы — убийство Катьки. Этот эпизод является кульминационным. Красноармеец Петька, убив свою бывшую «зазнобу», чувствует раскаяние, страдает, однако товарищи его увещевают:Не такое нынче время,Чтобы нянчиться с тобой!Потяжеле будет бремяНам, товарищ дорогой!Для красногвардейцев пролитие крови — не преступление, а причащение к Истине Революции. По Блоку, революция — это всегда убийство, гибель невиновных, в этом её трагизм.Защитники революции палят по сторонам наугад, тем самым маскируя свой страх перед неизвестностью, которая их ждёт впереди:Так идут державным шагом,Позади — голодный пес,Впереди — с кровавым флагом,И за вьюгой невидим,И от пули невредим,Нежной поступью надвьюжной,Снежной россыпью жемчужной,В белом венчике из роз —Впереди — Исус Христос.Почему в революционной поэме такой финал? Сохранились следующие дневниковые записи: «Страшная мысль этих дней: не в том дело, что красногвардейцы «недостойны» Иисуса, который идёт с ними сейчас; а в том, что именно Он идёт с ними, а надо, чтобы шёл Другой».И спустя несколько дней: «Разве я «восхвалял»? <...> Я только констатировал факт: если вглядеться в столбы метели на этом пути, то увидишь «Исуса Христа». Но я иногда сам глубоко ненавижу этот женственный призрак».Как видим, Блок не хотел помещать в поэму образ Христа и не мог объяснить, почему этот образ там возник. По воспоминаниям современников, поэт искренне надеялся, что кто-нибудь объяснит ему смысл финала «Двенадцати». Чтобы понять этот парадокс, следует помнить, что А.А. Блок был поэтом-интуитивистом, т.е. он творил, руководствуясь художественной интуицией, а не доводами рассудка. Поэтический талант А. Блока оказался провидческим: сам того не подозревая, поэт предсказал дальнейший ход истории. Попробуем рассмотреть эту версию. Двенадцать красногвардейцев, символизирующие революционный народ, пытаются порвать с прошлым, отрешиться от старого мира. Они отгоняют от себя шелудивого безродного пса как символ прошлого. Однако пёс не отстаёт. Движение отряда по улицам Петрограда символично — это движение из прошлого через настоящее в будущее. Однако впереди красногвардейцев ждёт «в белом венчике из роз», тот, кого они, как им кажется, отринули, оставили далеко позади. Значит, они движутся по кругу? И революционные преобразования и жертвы революции — всё бессмысленно? Из имени Христа исчезла одна буква: не «Иисус», а «Исус». Значит, движение всё-таки не круговое, а по спирали? Но по какой спирали: восходящей или нисходящей? Искажение святого имени означает утрату его сакральной сути... Разве не произошла эта утрата, подмена истинных ценностей за годы советской власти и в постсоветское (перестроечное) время?.. Это всего лишь одна из множества интерпретаций финала гениальной поэмы.Под влиянием идей Ф. Ницше А. Блок утверждал, что народ — это новые варвары, призванные разрушить «старый мир», старую христианскую цивилизацию. В апреле 1919 г. в своей статье «Крушение гуманизма» А. Блок писал: «движение гуманной цивилизации сменилось новым движением, которое также родилось из духа музыки; теперь оно представляет из себя бурный поток, в котором несутся щепы цивилизации; однако в этом движении уже намечается новая роль личности, новая человеческая порода; цель движения — уже не этический, не политический, не гуманный человек, а человек-артист; он, и только он, будет способен жадно жить и действовать в открывшейся эпохе вихрей и бурь, в которую неудержимо устремилось человечество».Однако весьма скоро поэт с горечью признается себе:«Работать по-настоящему уже не могу, пока на шее болтается новая петля полицейского государства» (3 мая 1919 г.).«<…> Бредёшь пешочком, обгоняют матросы на собственных рысаках, полиция и убийцы на шикарных одиночках… А рабочие плетутся измученные и голодные…» (12 июня 1919  г.).И, наконец, незадолго до своей смерти А. Блок в одном из своих писем к Надежде Александровне Нолле-Коган напишет следующее:«…Жалейте и лелейте своего будущего ребёнка; если он будет хороший, какой он будет мученик, он будет расплачиваться за всё, что мы наделали, за каждую минуту наших дней.Вот Вам слова лучшие, какие только могу найти сейчас, самое большее, что я могу увидеть и обобщить моими слепнущими от ужаса глазами — в будущем» (8 января 1921 г.).Как видим, А. Блок пересмотрел свои взгляды на революцию, более того, существует свидетельство Г. Иванова, что незадолго до смерти Александр Александрович хотел уничтожить все до единого экземпляра поэмы. Однако поэма «Двенадцать» не утратила своей художественной ценности. Один из современников Блока об этом писал так: «… можно ли назвать «Двенадцать» великим произведением? Да, несомненно. И если исходить из художественных достоинств, и потому, что это — не просто поэма, а поэма-миф, составная часть некоего сверхтекста, блоковского мифа о России…» Видеолекция «А. Блок. Поэма ''Двенадцать''»: