72.
Поэма «Реквием»
Откуда взялась мужская сила стиха, простота его, гром слов будто и обычных, но гудящих колокольным похоронным звоном, разящих человеческое сердце и вызывающих восхищение художническое? Воистину «томов премногих тяжелей».< …> Останется навсегда безмолвный приговор зверству.Б. ЗайцевНад своей поэмой А.А. Ахматова работала с 1934 по 1940 гг., однако известно, что некоторые фрагменты поэт добавляла в «Реквием» вплоть до 1960-х гг. (раздел «Вместо предисловия» и эпиграф помечены 1957 и 1961 гг.).Долгое время Ахматова не решалась опубликовать это произведение, только в 1950-е годы она записала его. Первая публикация на западе без ведома автора состоялась в 1963 г., а в Советском Союзе — в 1987 г., более чем через 20 лет после смерти поэта.Известный писатель Б. Зайцев так охарактеризовал это произведение: «…вопль — женский, материнский, вопль не только о себе, но и обо всех страждущих — женах, матерях, невестах, вообще обо всех распинаемых…».В авторском эпиграфе к поэме Анна Ахматова поведала о случае, произошедшем с ней в период, когда был арестован её сын Лев Гумилёв:«В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за мной женщина, которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):— А это вы можете описать?И я сказала:— Могу.Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом.1 апреля 1957 г., Ленинград».Таким образом, Ахматова создаёт «Реквием», как Моцарт, по заказу, только заказчиком выступает народ.Первоначально, согласно авторскому замыслу, жанр произведения был определён как лирический цикл, и лишь позднее Анна Андреевна назвала «Реквием» поэмой. Однако название произведения является обозначением музыкального жанра и католической заупокойной мессы («реквием» — первое слово, которым начинается заупокойная молитва католического богослужения), и если рассматривать текст Ахматовой с этой позиции, то он представляет собой поэтическое воплощение данного жанра, что можно проследить на композиционном уровне.Поэма имеет сложную композицию: эпиграф, «Вместо предисловия», «Посвящение» и «Вступление» играют экспозиционную роль, затем следуют 10 глав (у трёх имеются названия: VII — «Приговор», VIII — «К смерти», Х — «Распятие») и трёхчастный эпилог.«Реквием» представляет собой сложное соединение эпического и лирического начал, а также реального, фольклорного, евангельского и исторического планов.Важную роль в «Реквиеме» играет звук: поэма построена как музыкальное произведение, в котором использованы такие «музыкальные» средства выразительности, как «ноль-звук» (тишина), из которой вырастают: скрежет ключей — тяжёлые шаги солдат — «паровозные гудки» — «короткая песня разлуки» — плач — колокольный звон — «звон кадильный» — «бред» — «шелест лета» — «слова последних утешений» — «лёгкие» звуки жизни и любви — вселенская тишина — удары колокола — «хор ангелов» — рыданье Магдалины — страшное молчание Матери — крик — «громыхание» — вой «раненого зверя» — воркование голубя — тишина. Автор широко использует всю звуковую палитру русского силлабо-тонического стихосложения: дольник, ямб, хорей, амфибрахий, анапест, верлибр.Эпиграф и «Вместо предисловия» задают тональность всему произведению. Эпиграф вводит в эпическое повествование о народной трагедии лирическую тему:Я была тогда с моим народом,Там, где мой народ, к несчастью, был.В «Посвящении» продолжается тема народного страдания, заявленная в «Предисловии». Наряду с лирическим «я» появляется «мы»: лирическая героиня говорит не только от себя, но и от лица «невольных подруг» двух своих «осатанелых лет», с которыми её свела судьба в тюремных очередях ). Поражает масштаб описания народных страданий:Перед этим горем гнутся горы,Не течет великая река,Но крепки тюремные затворы,А за ними каторжные норы...Во «Вступлении» автор создаёт зловещий, апокалиптический образ времени:Это было, когда улыбалсяТолько мертвый, спокойствию рад.<…>Звезды смерти стояли над нами,И безвинная корчилась РусьПод кровавыми сапогамиИ под шинами черных марусь.Время замерло, остановилось («не течет великая река»). Городской пейзаж напоминает картину Дантова «Ада». Автор создаёт образ города, чьё историко-культурное значение утратилось, обесценилось в эпоху зловещих «марусь» и лязгающих тюремных дверей:И ненужным привеском болталсяВозле тюрем своих Ленинград.Роль завязки выполняет первая главка («Уводили тебя на рассвете…»), состоящая всего из восьми строк, в которых звучит отчаяние и предвидение трагической развязки, нарастает мотив смерти: «как на выносе, шла», «смертный пот на челе», «как стрелецкие жёнки» (здесь — аллюзия на казнь стрельцов).Во 2-й, 3-й и 4-й главках нарастает мотив безумия. Личность лирической героини раздваивается: она говорит о себе в третьем лице, подчёркивая невыносимость страдания от потери близких:Муж в могиле, сын в тюрьме,Помолитесь обо мне.<…>Нет, это не я, это кто-то другой страдает.Я бы так не могла…В 4-й главке лирическая героиня ведёт разговор с собой прежней — «царскосельской весёлой грешницей», «насмешницей» и «любимицей всех друзей». Антитеза между лирическим «я» и «ты» порождает мотивы судьбы, крестного пути («…трехсотая, с передачею, / Под Крестами будешь стоять…»). Здесь же лирическая героиня возвращается от переживания личного горя к осмыслению горя народного: «…а сколько там / Неповинных жизней кончается...»В 5-й главке нарастает отчаяние матери, появляется мотив путаницы («Всё перепуталось навек…»), молчание сменяется криком («Семнадцать месяцев кричу…»). В шестой главке нарастает мотив предчувствия гибели («Ночи белые… / О … кресте высоком / И о смерти говорят»)В 7-й главке («Приговор») страдания матери достигают такой силы, что для описания их не находится соответствующих слов — отсюда будничность фразы:У меня сегодня много дела:Надо память до конца убить, Надо, чтоб душа окаменела…Надо снова научиться жить… А не то…И лишь последняя недоговорённая фраза — намёк на возможный уход из жизни, если не удастся справиться с собой, позволяет понять, в каком нечеловеческом напряжении находится героиня.Призыв смерти — в любом виде — звучит в 8-й главе. 9-я главка продолжает мотив безумия как освобождения от страданий.Десятая глава — «Распятие» — кульминация, смысловой и эмоциональный центр произведения:Магдалина билась и рыдала,Ученик любимый каменел,А туда, где молча Мать стояла,Так никто взглянуть и не посмел.Магдалина олицетворяет мятежное страдание, которое переживала и лирическая героиня («выла под кремлевскими башнями», «кидалась в ноги палачу»); любимый ученик выражает оцепенение обезумевшего от горя человека, который пытается «убить память». Молчание Матери — высшая степень в проявлении горя; оно разрешается плачем-реквиемом не только по своему сыну, но и по всем погубленным.Завершающий поэму «Эпилог» возвращает читателя в настоящее: снова появляется образ тюремной очереди «под красною ослепшею стеною». Заключительная часть «Эпилога» звучит скорбно и торжественно, как погребальный колокол:Опять поминальный приблизился час.Я вижу, я слышу, я чувствую вас.Так личная, лирическая тема поэмы завершается эпически. Лирическая героиня размышляет о воздвижении своего памятника как памятника народному горю:Затем, что и в смерти блаженной боюсьЗабыть громыхание черных марусь.Забыть, как постылая хлюпала дверьИ выла старуха, как раненый зверь.Этот памятник не даст забыть о трагедии народа:И пусть с неподвижных и бронзовых век,Как слёзы, струится подтаявший снег.В финале поэмы звуки смолкают, лишь голубь тюремный «гулит вдали» (явная аллюзия на стихотворение А.С. Пушкина «Узник»). Образ голубя —евангельский символ чистоты, любви и нежности, олицетворение Святого Духа. Появление голубя — знак присутствия Святого Духа, знак спасения души, её очищения страданием. Страдание не уничтожило души народа — такова авторская позиция в финале поэмы. Умиротворением звучат последние строки поэмы: «И тихо идут по Неве корабли». Всё погружается в тишину.ПРИЛОЖЕНИЕЮ. Карякин: «Это поистине народный реквием: плач по народу, сосредоточие всей боли его».«На долю А. Ахматовой выпали самые тяжёлые годы в самой невероятной стране мира: две революции, две войны, страшная эпоха сталинской тирании. … Репрессии 30-х годов, обрушившиеся на друзей и единомышленников Ахматовой, разрушили и её семейный очаг. Сама она жила в постоянном ожидании стука в дверь. Создаваемые между 1935 и 1940 гг. строчки «Реквиема» не могли даже лечь на бумагу. Их заучивали наизусть друзья поэтессы, для того, чтобы задушенный крик стомильонного народа не канул в бездну времени. «Эмма, что мы делали все эти годы? Мы только боялись!?» — сказала как-то А. Ахматова своей подруге. Да, они были просто люди, не из камня и не из стали. И боялись они не только за себя, но за детей и родителей, жён и мужей, близких и друзей …»(Художественное своеобразие поэмы А. Ахматовой «Реквием»).«Реквием» стал единым целым, хотя там слышится и народная песня, и Лермонтов, и Тютчев, и Блок, и Некрасов, и — особенно в финале — Пушкин: «... И голубь тюремный пусть гулит вдали, И тихо идут по Неве корабли». Вся лирическая классика волшебно соединилась в этой, может, самой крошечной на свете великой поэме». (Е. Евтушенко) Видеолекция «Поэма ''Реквием''»: