78.
А.Т. Твардовский. Основные мотивы лирики
Александр Трифонович Твардовский родился 8(21) июня 1910 г. в деревне Загорье Смоленской области. В семье Твардовских было 7 детей, жили трудно.Отец Твардовского, бывший солдат, кузнец, был человеком грамотным, любил читать, поэтому часто по вечерам в семье читали вслух. «Заветной, самой дорогой» книгой был для Александра подаренный отцом томик стихов Н.А. Некрасова. Именно некрасовские поэтические традиции продолжит А. Твардовский, когда вырастет и станет поэтом. «Одним из счастливейших» дней школьной жизни остался в воспоминаниях Твардовского день, когда учительница прочитала на уроке гоголевскую «Ночь перед Рождеством».Александр очень рано стал писать стихи. В 14 лет он уже начал сотрудничать с местной газетой, посылая в её редакцию небольшие заметки. В 1931 г. вышла его первая поэма «Путь к социализму». По воспоминаниям брата Ивана Трифоновича, Александр Твардовский «отличался от других детей в семье стремлением учиться, активным участием в общественной работе, мало бывал дома, как комсомолец, помогал какой-то вдове на покосе, а дома работу за него делал старший брат Константин, помогал отцу в кузнице... «На этой почве отец сердился на Александра: «Ну пишешь ты, пиши! Пиши! Сочиняй! Но и работай!» (Судьбы братьев Твардовских в трагические моменты истории нашей страны).19 марта 1931 г. Твардовских раскулачили и отправили в Сибирь. К этому времени Александр уже не жил с семьёй и не был подвергнут ссылке. Однако на его имя было поставлено клеймо сына врага народа. Юрий Буртин вспоминал: 30 июля 1934 г. в Смоленске был «декадник» по обсуждению (или лучше сказать осуждению) творчества поэта. Большинство выступавших говорило о том, что Твардовский — кулацкий сын и кулацкий поэт, чуть ли не контрреволюционер. А на это — короткий, исполненный достоинства ответ: «Спасибо... за высказанные критические замечания...».В довоенные годы А. Твардовский создавал произведения, воспевающие родную землю, жизнь трудового народа, выражающие мечту о народном счастье. Наиболее значительным произведением, вызвавшим высокую оценку читателей и критиков, стала поэма «Страна Муравия» (1936).Вслед за публикацией «Страны Муравии» вышли в свет сборники: «Стихи» (1937), «Дорога» (1938), «Сельская хроника» (1939), «Загорье» (1941). В 1939 г. Твардовский окончил Московский институт философии, литературы и истории (МИФЛИ).В 1939—1940 гг. Твардовский служил в армии, в качестве военного журналиста он участвовал в польской и финской кампании. Во время Великой Отечественной войны Твардовский был фронтовым корреспондентом. Своё творчество этого периода поэт назвал «фронтовой хроникой», тем самым подчеркнув особенности её содержание.В 1939 г. Твардовский сотрудничал с газетой Ленинградского военного округа «На страже Родины», для фельетонного отдела поэт создал персонажа Василия Тёркина — неунывающего бывалого солдата. Когда началась Великая Отечественная война, Твардовский вернулся к этому образу. Осенью 1942 г. вышли в свет первые главы «Книги про бойца» («Василий Тёркин»). Поэма имела огромный успех у читателей.Военная тема стала главной в творчестве поэта: «Лично я, наверное, во всю свою жизнь уже не смогу отойти от сурового и величественного, бесконечно разнообразного и так мало приоткрытого в литературе мира событий, переживаний и впечатлений военного периода». Среди проникновенных, правдивых стихов о войне особое место занимают произведения «Я убит подо Ржевом», «Я знаю, никакой моей вины...», «Дом у дороги».Стихотворение «Я убит подо Ржевом» было написано в 1946 г. Оно представляет собой страстный монолог погибшего безымянного солдата, который от имени павших обращается к живым, заклиная их беречь победу, доставшуюся такой нечеловеческой ценой, жить за себя и за тех, кто погиб (см. Приложение).Стихотворение «Я знаю, никакой моей вины...» (1966) отражает горькие раздумья лирического героя о неоплатном долге всех живых перед теми, кто остался на полях сражений:Я знаю, никакой моей виныВ том, что другие не пришли с войны,В том, что они — кто старше, кто моложе —Остались там, и не о том же речь,Что я их мог, но не сумел сберечь, —Речь не о том, но все же, все же, все же...С 1942 по 1946 г. А. Твардовский создавал «лирическую хронику» — поэму «Дом у дороги», в которой рассказал о трагической, но типичной для военного времени судьбе крестьянской семьи. Поэма начинается с описания последнего предвоенного воскресенья в семье Андрея Синцова, живущей в доме у дороги. Во время отступления в этот дом ненадолго зайдёт Андрей, из этого дома угонят в Германию его семью: беременную жену Анну с детьми. После войны Андрей Синцов, ожидая возвращения семьи, начнёт возводить на пепелище новый дом. В очерке «В родных местах» Твардовский рассказывает о своём односельчанине, который, вернувшись с фронта в Загорье на родное пепелище, принялся за возведение избы. Поступок своего земляка Твардовский приравнивает к подвигу «простого труженика, хлебороба и семьянина… начинающего заводить жизнь сначала».В 1947 г. Твардовский предпринял попытку опубликовать свою книгу очерков и дневниковых записей «Родина и чужбина», однако после резких критических отзывов книгу запретили печатать. В течение десяти лет он работает над поэмой «За далью — даль» (1950—1960, Ленинская премия, 1961), имеющей сложную жанровую структуру, которая была обусловлена желанием автора создать «повесть не повесть, дневник не дневник, а нечто такое, в чём явятся три-четыре слоя разнообразных впечатлений». Поэтическая книга «За далью — даль» должна была запечатлеть «мир большой и трудный», переосмыслить величественные и трагические события в жизни народа. В этом произведении находится место и для «отчего края Смоленского», и для Урала, и для отцовской кузницы, и для Ангары; на страницах поэмы присутствуют «люди из народа», такие как незаслуженно репрессированный друг детства, тётка Дарья, «с её терпеньем безнадёжным, с её избою без сеней и трудоднём пустопорожним». В поэме также предпринимается попытка критически оценить Сталина:О том не пели наши оды,Что в час лихой, закон презрев,Он мог на целые народыОбрушить свой верховный гнев…В 1950 г. А.Т. Твардовский стал главным редактором журнала «Новый мир». Литературный критик Инна Ростовцева так определила деятельность Твардовского на этом посту: «выводил литературу и творческих людей из тупиков, в которые их загнали История, Время, Обстоятельства». Твардовский обладал способностью открывать таланты, благодаря ему увидели свет произведения В. Быкова, В. Войновича, Ф. Абрамова, Б. Можаева, Ю. Трифонова, Ю. Домбровского и других писателей, создававших остропроблемную и высокохудожественную прозу. «Новый мир» стал оказывать значительное влияние на интеллектуальную, духовную жизнь страны, которое можно сравнить с влиянием журналов «Современник» и «Отечественные записки» — появилось даже понятие «новомирская проза».В период «оттепели» в творчестве Твардовского усилились сатирические тенденции. Так, в продолжении к поэме «Василий Тёркин» — «Тёркин на том свете» — поэт в иносказательной, но понятной читателям форме рисует засилье бюрократизма, установившееся в стране. Поэт охарактеризовал это своё произведение как «суд народа над бюрократией и аппаратчиной». Поэма «Тёркин на том свете» (1954—1963) была признана «пасквилем на советскую действительность», запрещена в печати, а её автора уволили с поста редактора «Нового мира» в 1954 г., на который его вернули лишь через 4 года.После своего возвращения в «Новый мир» Александр Трифонович в 1961 г. опубликовал повесть А.И. Солженицына «Один день Ивана Денисовича», что было с его стороны проявлением гражданского мужества.В душе поэта кровоточила рана, нанесённая раскулачиванием его семьи. Твардовский глубоко переживал чувство вины. Когда-то он, с юношеской горячностью приветствовавший коллективизацию, конфликтовал с отцом, не понимая его позиции. Когда-то сказанные Сталиным слова о том, что сын за отца не отвечает, Твардовский принимал с радостью, как милостивое избавление от «несмываемой отметки» сына врага народа. Теперь, уже на склоне своих лет, Твардовский создаёт проникнутую покаянным чувством поэму «По праву памяти» (1966—1969), в которой воссоздаёт обстановку 30-х годов, атмосферу жизни, в которой отступничество от близких возводилось в норму:Предай в пути родного братаИ друга лучшего тайком.Спустя годы поэт признаёт, что невозможно «в забвенье утопить живую быль…забыть родных и близких лица и стольких близких крестный путь».Александр Трифонович убеждён, нельзя жить без правды:Кто прячет прошлое ревниво,Тот вряд ли с будущим в ладу.…Одна неправда нам в убыток,И только правда ко двору!Вся литературная деятельность Твардовского была созвучна этому убеждению. По завершении «оттепели» журнал «Новый мир» стал неугоден властям — его стали обвинять в «очернительстве», «искажении истории», «критике колхозного строя». Незадолго до своего шестидесятилетия, в 1970 г. Твардовский, как «неофициальный оппозиционер», был смещён с поста главного редактора. А.И. Солженицын так оценил это событие: «Есть много способов убить поэта. Для Твардовского было избрано: отнять его детище — его страсть — его журнал».В скором времени, 18 декабря 1971 г., А.Т. Твардовский скончался от тяжёлой болезни.ПРИЛОЖЕНИЕ

Я убит подо Ржевом,
В безымённом болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете.
Я не слышал разрыва,
Я не видел той вспышки, –
Точно в пропасть с обрыва –
И ни дна ни покрышки.
И во всем этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки
С гимнастерки моей.
Я – где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я – где с облачком пыли
Ходит рожь на холме;
Я – где крик петушиный
На заре по росе;
Я – где ваши машины
Воздух рвут на шоссе;
Где травинку к травинке
Речка травы прядет, –
Там, куда на поминки
Даже мать не придет.

Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.
Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю,
Наш ли Ржев наконец?
Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?..
Этот месяц был страшен,
Было все на кону.
Неужели до осени
Был за ним уже Дон
И хотя бы колесами
К Волге вырвался он?
Нет, неправда. Задачи
Той не выиграл враг!
Нет же, нет! А иначе
Даже мертвому – как?
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она – спасена.
Наши очи померкли,
Пламень сердца погас,
На земле на поверке
Выкликают не нас.
Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам – все это, живые.
Нам – отрада одна:

Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос, –
Вы должны его знать.
Вы должны были, братья,
Устоять, как стена,
Ибо мертвых проклятье –
Эта кара страшна.
Это грозное право
Нам навеки дано, –
И за нами оно –
Это горькое право.
Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.
Всем, что, может, давно
Вам привычно и ясно,
Но да будет оно
С нашей верой согласно.

Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли,
И в тылу у Москвы
За нее умирали.
И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.
Нам достаточно знать,
Что была, несомненно,
Та последняя пядь
На дороге военной.
Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить.
Та черта глубины,
За которой вставало
Из-за вашей спины
Пламя кузниц Урала.
И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы,
И Смоленск уже взят?
И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже!
Может быть... Да исполнится
Слово клятвы святой! –
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.
Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мёртвые, павшие
Хоть бы плакать могли!

 Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг, –
О, товарищи верные,
Лишь тогда б на войне
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне.
В нем, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.
Наше все! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Всё отдав, не оставили
Ничего при себе.

Все на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрек
Этот голос ваш мыслимый.
Братья, в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, –
Были мы наравне.
И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,
Чтоб за дело святое,
За Советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.
Я убит подо Ржевом,
Тот еще под Москвой.
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?
В городах миллионных,
В селах, дома в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?
Ах, своя ли, чужая,
Вся в цветах иль в снегу...
Я вам жизнь завещаю, –
Что я больше могу?
Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.
Горевать – горделиво,
Не клонясь головой,
Ликовать – не хвастливо
В час победы самой.
И беречь ее свято,
Братья, счастье свое –
В память воина-брата,
Что погиб за нее.

 Видеолекция «А.Т. Твардовский. Основные мотивы лирики»: