83.
А.И. Солженицын
Александр Исаевич Солженицын родился 11 декабря 1918 г. в Кисловодске. Его отец — Исаакий Семёнович Солженицын (1891—1918) — был крестьянином, успел до революции получить образование, в годы Первой мировой войны стал офицером. Уже после возвращения с фронта, в 1918 г., за полгода до рождения сына, он погиб вследствие несчастного случая на охоте. Мать Александра Исаевича — Таисия Захаровна Щербак — дочь зажиточного землевладельца, её отец был когда-то неимущим чабаном, батрачил, но благодаря природному уму и трудолюбию разбогател. Однако в годы революции, а затем и Гражданской войны хозяйство пришло в упадок. Семья Солженицыных была верующей, православной. После гибели Исаакия Семёновича его жена с ребёнком оказались на грани нищеты.Мать старалась дать хорошее образование сыну, поэтому в 1924 г. она переехала в Ростов-на-Дону. Таисия Захаровна жила интересами сына: сочувственно относилась к его увлечению футболом, помогала ему в школьных общественных делах (организации спектаклей, турпоходов).В детстве Александр носил крест, за что подвергался насмешкам одноклассников, отказался вступать в пионеры, однако, повзрослев, принял атеистическую идеологию, как и все сверстники, вступил в ряды комсомола.В 1936 г. он поступил на физико-математический факультет Ростовского университета, спустя год записался на курсы английского языка и получил диплом переводчика.Уже тогда, в 1937 г., у Александра Солженицына возник замысел романа о революции 1917 г., и будущий писатель начал собирать материалы о Первой мировой войне.В 1939 г. А. Солженицын поступил на заочное отделение Московского института истории, философии, литературы (МИФЛИ). В 1940 г. Солженицын женился. Окончив с отличием университет в Ростове-на-Дону, 22 июня 1941 г. Александр приехал в Москву на сессию в МИФЛИ. Там его и застала Великая Отечественная война. По медицинским показаниям, Солженицын не подлежал призыву на фронт, однако он настойчиво добивался, чтобы его отправили защищать родину, и в 1942 г. его призвали на службу рядовым в конный обоз. Он прошёл артиллерийские курсы и в звании лейтенанта начал свой военный путь. Александр Солженицын со своим соединением дошёл до Восточной Пруссии. Он был награждён орденами Отечественной войны и Красной Звезды. В начале апреля 1944 г. в одном из писем к другу он неосторожно высказался о Сталине. Это письмо сыграло роковую роль в судьбе будущего писателя: цензура перехватила письмо — началась слежка, 9 февраля 1945 г. капитана Солженицына арестовали. При обыске у него нашли записи, в которых Солженицын оценивал деятельность Сталина как искажение ленинских идей, сопоставлял сталинские законы с крепостным правом. 27 июля 1945 г. он был осужден на восемь лет исправительно-трудовых лагерей и вечную ссылку по 58-й статье уголовного кодекса. В декабре 1948 г. жена заочно развелась с Солженицыным. В феврале 1953 г. Солженицын был освобожден из лагеря.В 1956 г. решением Верховного суда СССР А.И. Солженицын был реабилитирован. Он получил место учителя физики в школе поселка Торфопродукт под Рязанью.В 50 — 60-е годы Александр Исаевич занимался литературным трудом, из-под его пера вышли «Один день Ивана Денисовича» (1959), «Матрёнин двор» (1959), «Свет, который в себе» (1960), стихотворения в прозе «Крохотки» (1961), «Случай на станции Кочетовка» (1962).Литературная известность пришла к Солженицыну с появлением в журнале «Новый мир» (№ 11, 1961) рассказа «Один день Ивана Денисовича». Впервые в русской литературе была показана жизнь заключённого, невинной жертвы сталинского репрессивного аппарата. Это произведение принесло автору мировую известность.Основным трудом А.И.Солженицына 50 — 60-х годов стала книга «Архипелаг ГУЛаг», посвящённая репрессиям в СССР в период с 1918 по 1956 гг. Жанр этого художественно-исторического произведения автор определил как опыт художественного исследования. В его основу положены рассказы и воспоминания 227 человек, прошедших крестный путь нечеловеческих страданий при Советской власти. О том, каково содержание книги, красноречиво свидетельствует авторское вступление:«…В этой книге нет ни вымышленных лиц, ни вымышленных событий. Люди и места названы их собственными именами. Если названы инициалами, то по соображениям личным. Если не названы вовсе, то лишь потому, что память людская не сохранила имён, — а всё было именно так.Эту книгу непосильно было бы создать одному человеку. Кроме всего, что я вынес с Архипелага — шкурой своей, памятью, ухом и глазом, материал для этой книги дали мне в рассказах, воспоминаниях и письмах —[перечень 227 имён]Я не выражаю им здесь личной признательности: это наш общий дружный памятник всем замученным и убитым.Из этого списка я хотел бы выделить тех, кто много труда положил в помощь мне, чтобы эта вещь была снабжена библиографическими опорными точками из книг сегодняшних библиотечных фондов или давно изъятых и уничтоженных, так что найти сохранённый экземпляр требовало большого упорства; ещё более — тех, кто помог утаить эту рукопись в суровую минуту, а потом размножить её.Но не настала та пора, когда я посмею их назвать.Старый соловчанин Дмитрий Петрович Витковский должен был быть редактором этой книги. Однако полжизни, проведенные там (его лагерные мемуары так и называются «Полжизни»), отдались ему преждевременным параличом. Уже с отнятой речью он смог прочесть лишь несколько законченных глав и убедиться, что обо всём будет рассказано.А если долго ещё не просветлится свобода в нашей стране, то само чтение и передача этой книги будет большой опасностью — так что и читателям будущим я должен с благодарностью поклониться — от тех, от погибших.Когда я начинал эту книгу в 1958 году, мне не известны были ничьи мемуары или художественные произведения о лагерях. За годы работы до 1967 мне постепенно стали известны «Колымские рассказы» Варлама Шаламова и воспоминания Д. Витковского, Е. Гинзбург, О. Адамовой-Слиозберг, на которые я и ссылаюсь по ходу изложения как на литературные факты, известные всем (так и будет же в конце концов).Вопреки своим намерениям, в противоречии со своей волей, дали бесценный материал для этой книги, сохранили много важных фактов и даже цифр, и сам воздух, которым дышали: М.Я. Судрабс-Лацис; Н.В. Крыленко — главный государственный обвинитель многих лет; его наследник А.Я. Вышинский со своими юристами-пособниками, из которых нельзя не выделить И.Л. Авербах.Материал для этой книги также представили тридцать шесть советских писателей во главе с Максимом Горьким — авторы позорной книги о Беломорканале, впервые в русской литературе восславившей рабский труд».«Архипелаг ГУЛаг» был завершён 22 февраля 1967 г., его первый том был издан за границей, в Париже, в 1973 г. К этому времени были написаны романы «В круге первом» (1957-1959), «Раковый корпус» (1963—1966), создан первый «узел» эпопеи «Красное колесо» — «Август Четырнадцатого» (1969—1970).После непродолжительной хрущёвской «оттепели» возобновились гонения на свободное слово. После выступлений Александра Исаевича в прессе, тех интервью, в которых он критиковал политическое руководство страны, требовал отмены цензуры, выражал православно-патриотические взгляды, Солженицына не печатали. 4 ноября 1969 г. Солженицына исключили из Союза писателей СССР.8 октября 1970 г. А.И. Солженицыну была присуждена Нобелевская премия «за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы». После этого события травля писателя усилилась, все его издания были уничтожены. В его доме и у его друзей проводились обыски, была даже предпринята попытка физически устранить писателя («В августе 1971 года КГБ провёл операцию по физическому устранению Солженицына — во время поездки в Новочеркасск ему скрытно был сделан укол неизвестного ядовитого вещества.» (Википедия. Солженицын А.И.)). Тогда писатель переслал свои произведения и часть архивов за границу. После того как одна из помощниц писателя, Елизавета Воронянская, вернувшись с допроса, покончила с собой, Александр Исаевич дал согласие на публикацию своей книги «Архипелаг ГУЛаг» за границей. На Западе вышли и другие произведения Солженицына, запрещённые советской цензурой.12 февраля 1974 г. Солженицын обнародовал статью-проповедь «Жить не по лжи». В этот же день его арестовали (см. ПРИЛОЖЕНИЕ № 1). И в этот же день вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР, согласно которому на следующий день, 13 февраля, Солженицына депортировали из СССР в Западную Германию как изменника родины, «за систематическое совершение действий, не совместимых с принадлежностью к гражданству СССР и наносящих ущерб СССР».30 марта покинула страну семья Солженицына. В своём прощальном письме Наталья Дмитриевна заявила, что Александр Исаевич, она и дети ещё вернутся.Первый год изгнания Солженицын провёл в Швейцарии. С первых дней пребывания в Цюрихе Александр Исаевич столкнулся с назойливостью прессы. Больше всего он боялся, что ему не дадут работать бесконечные интервью, бесцеремонные посетители, решившие, что им необходимо пообщаться с диссидентом. Чтобы избавиться от суеты, Солженицын уединился в горах на даче своих знакомых. Священник-эмигрант отец А. Шмеман оставил воспоминания о своей встрече с Солженицыным в тот период: «Невероятное нравственное здоровье. Простота. Целеустремленность… Несомненное сознание своей миссии, но в этой несомненности подлинное смирение… Чудный смех и улыбка… Никакого всезнайства. Скорее интуитивное понимание… Такими, наверное, были пророки… Его вера — горами двигает… Рядом с ним невозможна никакая фальшь, никакая подделка, никакое «кокетство»».3 июля 1976 г. Солженицын поселился в Америке, в штате Вермонт, где со временем построил дом для семьи и смог уединиться для литературной работы.Александр Исаевич продолжил работать над эпопеей «Красное колесо», занимался публицистической деятельностью. Однако он был далёк от того, чтобы превозносить западный образ жизни и очернять Россию. В 1978 г. в Гарвардской речи он выразил своё неприязненное отношение к западным свободам и ценностям, чем разочаровал своих поклонников (см. ПРИЛОЖЕНИЕ № 2). Позже Александр Исаевич так опишет своё положение: «О речи моей было объявлено заранее, и от меня ждали, прежде всего, (писали потом) — благодарности изгнанника великой Атлантической державе Свободы, воспевания её могущества и добродетелей, которых нет в СССР <…> До Гарвардской речи я наивно полагал, что попал в общество, где можно говорить, что думаешь, а не льстить этому обществу. Оказывается, и демократия ждёт себе лести. Пока я звал «жить не по лжи» в СССР — это пожалуйста, а вот жить не по лжи в Соединённых Штатах? — да убирайтесь вы вон! Широкая волна оправданий Соединённым Штатам прокатилась по всей печати: «Все молчаливо ожидали, что после трёх лет американской жизни он должен признать наше превосходство. Мог бы хоть раз поприветствовать общество, в котором так доступна свобода. Разве мы не опубликовали его книги? Он смертельно ошибается, если верит, что ограничения нашей свободы сделают нас сильнее… Мы не уступим прирождённое право свободы… Гарвард не нашёл хорошего оратора. Благодарю бога, что я американец» <…> Гарвардская речь вызвала гулкое эхо, и куда раскатистее, чем я мог предвидеть». (Солженицын — вермонтский затворник). Солженицын вскоре окончательно устранился от политической жизни и занялся творчеством, не принимая у себя гостей. Вследствие этого его прозвали «вермонтским затворником».После августовского путча Александр Исаевич написал Ельцину, что нельзя «признавать административных границ между отделившимися республиками за государственные» и «принимать в поспешности пособия от Международного Валютного Фонда», однако его советы никому не были интересны.В 1988 г. Александра Исаевича восстановили в гражданских правах. В советской периодике появились ранее запрещённые и новые произведения Солженицына. 18 сентября 1990 г. в России была опубликована статья «Как нам обустроить Россию», содержание которой было неоднозначно встречено читателями, хотя время показало, что во многом Александр Исаевич оказался прав. В 1994 г. писатель вернулся на родину.Ему предоставили телевизионное время, чтобы он мог высказаться по актуальным вопросам современности, однако Солженицын стал резко критиковать обстановку в стране, действия правительства Б.Н. Ельцина, отказался от ордена Андрея Первозванного, который ему должны были вручить в 1998 г. В скором времени программу с участием писателя закрыли, сославшись на её непопулярность у телезрителей, Александр Исаевич превратился в «московского затворника» — он по-прежнему неутомимо работал, торопился завершить начатое.4 августа 2008 г., на 90-м году жизни А.И. Солженицына не стало. Великий русский писатель похоронен на кладбище Донского монастыря в Москве.Для творчества А.И. Солженицына характерно обращение к историко-философской тематике. Солженицын был первым писателем, обратившимся к теме лагерной жизни, репрессий. В своей прозе Александр Исаевич продолжил традиции великой русской реалистической литературы XIX в. Историзм, народность языка и системы нравственных ценностей свойственны художественным и публицистическим произведениям писателя.Солженицын был новатором в области романной формы, создал жанр «художественное исследование», соединяющий документалистику с эпосом и публицистикой. Писатель стремился представить в своих произведениях разные, подчас противоположные точки зрения, позволяющие всесторонне увидеть масштабные исторические события, выработать их объективную оценку.Православное мировоззрение Солженицына, его нравственные убеждения подвергались серьёзным испытаниям и в советской неволе, и в условиях буржуазной свободы, и в постперестроечной России, однако Александр Исаевич не изменил своей позиции — «жить не по лжи». Как и всякий человек, он в чём-то ошибался, обманывался — неизменным оставалось одно: он всегда был честен и мужественно отстаивал своё право иметь собственное — независимое — мнение. Видимо, поэтому его личность и творчество оказывали такое мощное влияние на современников. ПРИЛОЖЕНИЕ № 1Заявление А. Солженицына, написанное им заранее, на случай ареста«Я заранее объявляю неправомочным любой уголовный суд над русской литературой, над единой книгой ее, над любым русским автором. Если такой суд будет назначен надо мной — я не пойду на него своими ногами, меня доставят со скрученными руками в воронке. Такому суду и не отвечу ни на один его вопрос. Приговоренный к заключению, не подчинюсь иначе, как в наручниках. В самом заключении, уже отдав свои лучшие восемь лет принудительной казенной работе и заработав там рак, — я не буду работать на угнетателей больше ни получаса.Таким образом я оставляю за ними простую возможность открытых насильников: убить меня за то, что я пишу правду о русской истории».( Высылка Солженицына). ПРИЛОЖЕНИЕ № 2Выдержки из Гарвардской речи А.И. Солженицына от 8 июня 1978 г.«Защита прав личности доведена до той крайности, что уже становится беззащитным само общество ... от иных личностей, — и на Западе приспела пора отстаивать уже не столько права людей, сколько их обязанности.Напротив, свобода разрушительная, свобода безответственная получила самые широкие просторы. Общество оказалось слабо защищено от бездн человеческого падения, например от злоупотребления свободой для морального насилия над юношеством, вроде фильмов с порнографией, преступностью или бесовщиной: все они попали в область свободы и теоретически уравновешиваются свободой юношества их не воспринимать. Так юридическая жизнь оказалась не способна защитить себя от разъедающего зла.<…> В ранних демократиях, также и в американской при её рождении, все права признавались за личностью лишь как за Божьим творением, то есть свобода вручалась личности условно, в предположении её постоянной религиозной ответственности, — таково было наследие предыдущего тысячелетия. Ещё 200 лет назад в Америке, да даже и 50 лет назад, казалось невозможным, чтобы человек получил необузданную свободу — просто так, для своих страстей. Однако с тех пор во всех западных странах это ограничение выветрилось, произошло окончательное освобождение от морального наследства христианских веков с их большими запасами то милости, то жертвы, и государственные системы принимали всё более законченный материалистический вид. Запад наконец отстоял права человека, и даже с избытком, — но совсем поблекло сознание ответственности человека перед Богом и обществом. В самые последние десятилетия этот юридический эгоизм западного мироощущения окончательно достигнут — и мир оказался в жестоком духовном кризисе и политическом тупике. И все технические достижения прославленного Прогресса, вместе и с Космосом, не искупили той моральной нищеты, в которую впал XX век и которую нельзя было предположить, глядя даже из XIX-го.<…> А есть катастрофа, которая наступила уже изрядно: это — катастрофа гуманистического автономного безрелигиозного сознания.Мерою всех вещей на Земле оно поставило человека — несовершенного человека, никогда не свободного от самолюбия, корыстолюбия, зависти, тщеславия и десятков других пороков. И вот ошибки, не оцененные в начале пути, теперь мстят за себя. Путь, пройденный от Возрождения, обогатил нас опытом, но мы утеряли то Целое, Высшее, когда-то полагавшее предел нашим страстям и безответственности. Слишком много надежд мы отдали политико-социальным преобразованиям, — а оказалось, что у нас отбирают самое драгоценное, что у нас есть: нашу внутреннюю жизнь. На Востоке её вытаптывает партийный базар, на Западе коммерческий. <…>Неизбежно пересмотреть шкалу распространённых человеческих ценностей и изумиться неправильности её сегодня. Невозможно, чтоб оценка деятельности президента сводилась бы к тому, какова твоя заработная плата и не ограничен ли в продаже бензин. Только добровольное воспитание в самих себе светлого самоограничения возвышает людей над материальным потоком мира».( Высылка Солженицына). Видеолекция «А.И. Солженицын»: